Почему образ сильнее слова: двойное кодирование и конкретность
Два слова: крокодил и справедливость.
Оба вы знаете с детства, оба одинаково понятны, у обоих сопоставимая длина. Но если через сутки вас спросят, какое из них было в списке, шансы на «крокодила» заметно выше. Причина не в частоте употребления и не в интересности — в том, что крокодила можно увидеть внутренним взглядом, а справедливость нельзя.
Эта разница — не мелкая деталь. Она объясняет, почему вся мнемотехника, от античной до сегодняшней, состоит из одного и того же приёма: превратить то, что нельзя увидеть, в то, что можно.
Глава отвечает на два вопроса: почему образ выигрывает и какой именно образ выигрывает. Второй вопрос практичнее — потому что большинство образов, которые люди строят по советам из книг о памяти, рассыпаются к вечеру, и делают их не по тем правилам, которые действительно работают.
Насколько сильнее: цифры, в которые трудно поверить
Роджер Шепард в 1967 году показал испытуемым больше шестисот картинок, а потом предъявлял пары «виденное / новое» и просил указать знакомое. Точность превысила 95%. На словах и предложениях в том же эксперименте результат был заметно ниже.
Лайонел Стэндинг в 1973 году довёл масштаб до крайности: испытуемые просмотрели десять тысяч изображений, по несколько секунд каждое, за несколько дней. Даже на таком объёме узнавание оставалось на уровне около 80%. Никакого специального запоминания не требовалось — люди просто смотрели.
Это явление называют эффектом превосходства картинки. Оно воспроизводится десятилетиями и в разных условиях, и это одна из самых надёжных вещей, известных о памяти.
Важная оговорка, которую в рекламных материалах опускают: речь об узнавании, а не о воспроизведении. «Видел это раньше?» — задача несравнимо легче, чем «назови по порядку всё, что видел». Ёмкость памяти на узнавание картинок огромна; ёмкость на произвольное воспроизведение — нет. Мнемотехника нужна именно потому, что второе не следует из первого.
Двойное кодирование
Объяснение предложил Аллан Пайвио в 1971 году, и оно оказалось на редкость живучим.
По Пайвио, у человека две системы представления информации: вербальная (слова, их последовательности) и образная (наглядные представления). Системы связаны, но независимы: одна может работать, когда вторая молчит.
«крокодил»"] --> V["Вербальный след"] W --> I["Образный след"] A["Слово
«справедливость»"] --> V2["Вербальный след"] A -.->|"с трудом или никак"| I2["Образного следа нет"] V --> R["Два независимых пути
к воспоминанию"] I --> R V2 --> R2["Один путь"]
Отсюда прямое следствие: конкретное слово получает два следа, абстрактное — один. Два независимых пути надёжнее одного ровно по той же причине, по которой два ключа от квартиры надёжнее одного: потеря одного не блокирует доступ.
Пайвио вместе с Юиллом и Мэдиганом в 1968 году составил нормы конкретности для почти тысячи существительных — оценки живых людей по шкале «насколько это можно представить». Дальше выяснилось, что конкретность предсказывает запоминание лучше, чем частота слова в языке, его длина или субъективная осмысленность. Разрыв между высококонкретными и высокоабстрактными словами в свободном воспроизведении регулярно достигает двукратного.
Практический вывод, который дальше используется в каждой главе: работа мнемониста начинается с перевода абстрактного в конкретное. «Инфляция» не запоминается — запоминается сдувающийся шарик с ценником. «Митоз» не запоминается — запоминается клетка, которую разрывает пополам. Перевод не обязан быть точным по смыслу: он обязан дать зацепку.
</span>
<span>
<small>Режим: Для учёбы</small>
<strong>Термин, который невозможно представить</strong>
</span>
Главный эксперимент: взаимодействие, а не странность
Здесь курс расходится с большинством книг о памяти, поэтому разберём подробно.
Стандартный совет из популярной литературы, включая книги школ эйдетики, звучит так: образ должен быть абсурдным, нелепым, преувеличенным — чем страннее, тем крепче. Совет повторяют так часто, что он кажется установленным фактом.
Его проверили. Воллен, Вебер и Лоури в 1972 году поставили эксперимент с двумя независимыми переменными на парах предметов. Испытуемым показывали рисунки, где два объекта были:
- либо взаимодействующими, либо просто нарисованными рядом;
- либо странными (рояль с сигарой в зубах), либо обычными.
Получилось четыре условия. Результат: взаимодействие давало сильный прирост воспроизведения; странность — практически ничего. Обычная пара во взаимодействии била странную пару без взаимодействия.
Это меняет практику радикально. Тратить силы на выдумывание нелепостей не нужно — нужно проверять, что объекты что-то делают друг с другом. Не «зонт и крокодил рядом», а «крокодил жуёт зонт, спицы торчат из пасти».
| Образ | Взаимодействие | Странность | Прогноз |
|---|---|---|---|
| Зонт и крокодил стоят рядом | нет | нет | слабо |
| Розовый крокодил в шляпе, рядом зонт | нет | да | слабо |
| Крокодил жуёт зонт | да | нет | сильно |
| Розовый крокодил жуёт зонт, спицы торчат | да | да | сильно |
Что со странностью происходит на самом деле — вопрос отдельный и любопытный. Эффект необычного образа существует, но он капризен: Макдэниел и Эйнштейн в 1986 году показали, что он проявляется в основном тогда, когда странные и обычные образы перемешаны в одном списке, и почти исчезает, когда весь список странный. То есть работает не странность сама по себе, а выделенность на фоне — то же самое, что описала Хедвиг фон Ресторф ещё в 1933 году: элемент, отличающийся от окружения, запоминается лучше.
Практический перевод: если все ваши образы одинаково безумны, ни один не выделяется, и вы получаете издержки без выгоды. Странность — приправа, а не основа. Основа — взаимодействие.
Ещё три эффекта, которые стоит использовать
Эффект генерации. Сламецка и Граф в 1978 году сравнили: люди либо читали готовые пары слов, либо сами достраивали второе слово по правилу. Самостоятельно порождённое запоминалось заметно лучше прочитанного.
Для мнемотехники это означает неприятное: готовые ассоциации хуже собственных. Курсы, продающие «100 английских слов на готовых ассоциациях», экономят вам время на придумывании и одновременно отнимают часть эффекта. Это разумный размен, когда слов много и придумывать долго, но размен, а не улучшение. Свой образ, даже кривой, обычно крепче чужого, даже блестящего.
Эффект самоотнесения. Роджерс, Куйпер и Киркер в 1977 году сравнили обработку слов по разным вопросам, включая «относится ли это ко мне лично». Самоотнесение дало лучший результат, чем даже смысловая обработка.
Практически: образ, помещённый в вашу собственную кухню, с вашими вещами и вашим котом, работает лучше абстрактной сцены. Отсюда, между прочим, растёт метод локи — он не случайно требует своих помещений.
Эффект изоляции (фон Ресторф). Один элемент, выбивающийся из ряда, помнится лучше остальных. Используйте это точечно: сделайте нестандартным то звено, которое чаще всего теряется, а не все звенья сразу.
Правила сильного образа
Сводка, к которой курс дальше будет отсылать. Проверено — значит опирается на эксперименты выше; практика — значит рекомендуется школами памяти и правдоподобно, но отдельно не измерялось.
| Правило | Статус | Как выглядит нарушение |
|---|---|---|
| Объекты взаимодействуют, а не лежат рядом | проверено | «книга и лампа» вместо «лампа придавила книгу» |
| Образ конкретный, его можно увидеть | проверено | «идея прогресса» осталась идеей |
| Образ придуман вами | проверено | взяли из чужого списка |
| Образ включает вас или ваши вещи | проверено | безличная сцена из ниоткуда |
| Образ выделяется на фоне остальных | проверено, но только на фоне | все образы одинаково безумны |
| Образ в движении | практика | статичная картинка «предмет висит» |
| Задействованы другие чувства: звук, запах, вес | практика | только «вижу» |
| Образ крупный, объекты преувеличены | практика | мелкая деталь на общем плане |
| Образ один, а не серия | практика | вместо связки — целый мультфильм на минуту |
Последнее правило нарушают чаще всего. Увлёкшись, человек строит развёрнутый сюжет на три сцены и получает новую проблему: теперь нужно вспомнить, какая сцена была первой. Связка двух объектов должна быть одним кадром, который схватывается целиком.
Когда образы не работают
Афантазия. Примерно у 1–4% людей отсутствует произвольное зрительное воображение: они прекрасно знают, как выглядит их кухня, могут её описать, но не «видят» её внутренним взглядом. Термин ввёл Адам Земан с коллегами в 2015 году, явление реально и не является нарушением интеллекта или памяти в целом.
Если вы читаете «представьте яркую картинку» и не понимаете, о чём речь, — курс всё равно ваш. Работает не картинка как ощущение, а пространственная и смысловая структура. Эксперименты с людьми с афантазией показывают сохранную пространственную память при слабости в зрительных деталях. Практические замены:
- вместо «вижу крокодила, жующего зонт» — проговорить действие словами и почувствовать его физически: хруст спиц, сопротивление ткани;
- в методе локи опираться на маршрут и порядок, а не на зрительную картинку помещения;
- сильнее использовать звук: рифмы, созвучия, ритм.
Слишком быстрый темп. Образ строится 5–15 секунд. Попытка «прокликать» список за минуту даёт формально существующие, но не закреплённые связки. Здесь мнемотехника подчиняется общему правилу из главы 01: значение имеет глубина обработки, а не число просмотренных единиц.
Похожие образы. Двадцать сцен, где всё происходит на одном столе с одними и теми же предметами, начинают сливаться. Это то же самое, что специфичность кодирования из прошлой главы: ключ, ведущий к пяти разным следам, не ведёт никуда.
Упражнение: десять пар за пять минут
Проверьте на себе всё, что сказано выше, и получите замер.
Часть 1. Вот десять пар слов. Для каждой постройте один кадр, где объекты взаимодействуют. Не старайтесь сделать смешно — старайтесь сделать так, чтобы предметы что-то делали друг с другом. По 10 секунд на пару.
- кастрюля — скрипка
- фонарь — черепаха
- подушка — молоток
- кактус — телефон
- ведро — бабочка
- лыжи — арбуз
- зеркало — краб
- чемодан — сова
- пила — торт
- ботинок — аквариум
Часть 2. Закройте список. Вот первые слова пар в другом порядке — назовите вторые: зеркало, ведро, пила, кактус, подушка, чемодан, фонарь, ботинок, лыжи, кастрюля.
Типичный результат при честном выполнении — восемь-десять из десяти. Если меньше пяти, вернитесь и проверьте два правила: объекты действительно взаимодействовали или просто соседствовали, и вы действительно тратили секунды на построение или проскакивали.
Часть 3. Завтра. Не заглядывая в текст, повторите часть 2. Запишите результат рядом с результатом вчерашнего замера из главы 01. Это ваш личный прирост от одного-единственного правила — а впереди ещё тринадцать глав.
Источники
- Roger Shepard. Recognition Memory for Words, Sentences, and Pictures. Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior, 1967.
- Lionel Standing. Learning 10,000 Pictures. Quarterly Journal of Experimental Psychology, 1973.
- Allan Paivio. Imagery and Verbal Processes. Holt, Rinehart and Winston, 1971.
- Allan Paivio. Mental Representations: A Dual Coding Approach. Oxford University Press, 1986.
- Allan Paivio, John Yuille, Stephen Madigan. Concreteness, Imagery, and Meaningfulness Values for 925 Nouns. Journal of Experimental Psychology Monograph, 1968.
- Keith Wollen, Arlene Weber, David Lowry. Bizarreness Versus Interaction of Mental Images as Determinants of Learning. Cognitive Psychology, 1972.
- Mark McDaniel, Gilles Einstein. Bizarre Imagery as an Effective Memory Aid: The Importance of Distinctiveness. Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, and Cognition, 1986.
- Hedwig von Restorff. Über die Wirkung von Bereichsbildungen im Spurenfeld. Psychologische Forschung, 1933.
- Norman Slamecka, Peter Graf. The Generation Effect: Delineation of a Phenomenon. Journal of Experimental Psychology: Human Learning and Memory, 1978.
- Timothy Rogers, Nicholas Kuiper, William Kirker. Self-Reference and the Encoding of Personal Information. Journal of Personality and Social Psychology, 1977.
- Adam Zeman, Michaela Dewar, Sergio Della Sala. Lives Without Imagery: Congenital Aphantasia. Cortex, 2015.
Что дальше
Механизм разобран, правила образа известны. Прежде чем переходить к приёмам, стоит потратить одну главу на историю — и не ради эрудиции. Приёмы, которым две тысячи лет, дошли до нас вместе с обещаниями, которым столько же; а сто двадцать лет назад русский психолог уже разбирал коммерческие школы памяти и написал о них то, что читается как рецензия на сегодняшнюю рекламу.
Челпанов и история мнемоники: что уже было сказано в 1900 году
